Разглядывая фотографии чужих полок, заметила, что их можно классифицировать по наличию предметов, помимо книг.
Есть строгие полки, где книги стоят стройными вертикальными рядами, и ничего не лежит сверху и не загораживает корешки.
Вторая группа — вразброс стоят какие-нибудь сувениры-статуэтки.
И третья — «винни-пух и все-все-все», местами даже самих книг не видно.
Думаю, будет достаточно интересно сравнить традиции оформления обложек в англоязычных и русскоязычных издательствах. На примере «Войны и мира» все наглядно и комментарии не требуются.
случайно наткнулась на очаровательнейших блог под названием «Book lovers never go to bed alone» и поняла, что просто не могу не поделиться ссылкой на это чудо.
Весной этого года я совершенно случайно наткнулась на замечательный сайт, где можно вести список прочитанного со всеми функциями, ныне положенными в интернетах. Сразу же после регистрации я ринулась упоенно заполнять пустоту списка прочитанным когда-то и поддающимся воспоминанию.
В итоге на сегодняшний день в списке 645 прочитанных книг. то есть, если считать с начала моей библиофильской карьеры (с 4 лет) это получается около 32 с четвертью книг в год.
Но я не об этом, это так, похвастаться.
А веду я к тому, что в на этом сайте можно еще и теги расставлять. Признаюсь, я не очень их люблю, и потому не особо уделяла им внимание. Вчера же меня осенило, что с их помощью можно получить кое-какие результаты, и я взялась за кропотливый труд расставления тегов на все 645 книжек по географической принадлежности автора. Кое с кем возникали сложности, например Набоков. Его я определила и в «сша» и в «россию».
Так вот, в итоге теги расставились по частоте употребления, а значит, показывают, писателей из каких стран я читаю чаще. и вот рейтинг:
01. Россия
02. США
03. Англия
04. СССР
05. Франция
06. Украина (в основном, благодаря Олди и Дяченко)
07. Польша (Сапковский и Хмелевская)
08. Япония
09. Германия
10. Беларусь (легко догадаться, что это исключительно из-за Громыко)
О проблеме размещения книг в ограниченном пространстве говорили, говорят и будут говорить до тех пор, пока существуют бумажные книги и их коллекционеры. И каждый решает эту масштабную проблему по-своему. Я попробую рассмотреть самые очевидные и простые решения в надежде, что в комментариях появятся свежие идеи (я в них остро нуждаюсь).
Идеальным решением будет отведение отдельной комнаты под библиотеку. Для библиотеки можно сделать устойчивые стеллажи от пола до потолка своими руками или на заказ; использовать весь периметр комнаты, расположив шкафы вдоль стен или перпендикулярно (если позволяет площадь). Конечно же, в библиотеке напрашивается специально обустроенное место для чтения. Тут можно развернуться во всю ширь своих вкусов. Диван, или мягкое кресло, или кресло-качалка; торшер или зеленая лампа на столике; подставка для журналов; пуфик под ноги — в общем, раздолье для сибарита или «все такое вкусное, не знаю, что и выбрать».
Но так как лишняя комната в квартире случается до умопомрачения редко, приходится изыскивать другие пути. Простейший способ — сложить редко читаемые книги в коробки и сложить на антресоль, в кладовку и так далее. В этом случае надо лишь проследить за тем, чтобы в месте хранения не было сыро (к слову, в архивных хранилищах поддерживается влажность в 41%), и составить списки того, что именно вы уложили в коробки и как именно (коробки следует пронумеровать). Иначе, когда срочно понадобится букварь 1954 года, вам придется стать на три-четыре коробки книг сильнее и терпеливее.
Если коробки вас не устраивают, или нет редко читаемых книг, можно рассредоточить всю массу книг равномерно по всей квартире. Книги кулинарные и легкая развлекательная литература живут на кухне, справочная литература, учебники — в кабинете, альбомы репродукций, подарочные и коллекционные издания — в гостиной, для создания антуража, детские книжки — понятно где. А не поддающееся классификации (или просто-напросто не поместившееся) можно выселить в коридор. Если имеется длинный, достаточно высокий, но узкий коридор, в нем можно повесить полки выше среднего человеческого роста. Но минус такого «размазывания» книг заключается в том, что очень сложно их контролировать.
В глубоких книжных шкафах можно ставить книги в два ряда. Главный недостаток — очень быстро забывается, что же там во втором ряду стоит. Книги в двух экземплярах у меня появились именно по этой причине.
Кэрролл начался для меня с романа «Дитя в небе» лет восемь назад. Книга стала откровением и расширением мира, мистика пугала и завораживала своей обыденностью и резким контрастом с тем, что я привыкла тогда читать. потом были «Кости луны», «За стенами собачьего музея», «Страна смеха», «Поцеловать осиное гнездо», и «Свадьба палочек». Каждая становилась новым источником спокойствия и тревоги, тонкой смеси ощущений, которую никак не найти в реальном мире.
Романы Кэрролла производят впечатление тщательно сконструированных архитектурных макетов, которые никогда не будут построены. Ключевые элементы неизменно повторялись, с небольшими вариациями. Думаю, каждый читавший Кэрролла сразу же вспоминает его бультерьеров.
Уже после второй книги я была уверена, что в следующей найду собаку (или нескольких) с магическими способностями, те или иные приметы Вены, странные сны наяву, знамения с того света, и много, очень много символов, главный герой на перепутье. Собственно, до «Белых яблок» я была только в восторге от того, как Кэрролл складывал в новый сюжет, казалось бы, уже известные элементы, ведь каждый раз они освещали идеи автора с нового ракурса. его представление загробной жизни, смысла нашей текущей жизни, ценности мелочей, которые и составляют нашу повседневность.
А вот «Белые Яблоки» оказались горькими. Книжка показалась мне тусклой, словно кубики лего после мытья с порошком. А все оттого, что там слишком много уже известного и мало незнакомого.
мое знакомство с японской литературой началось с Харуки Мураками, и продолжается до сих пор. думаю, я не одна обратила внимание на угнетающую, порой суицидальную атмосферу в произведениях японских писателей. чтобы не быть голословной, приведу примеры из своего читательского опыта. (внимание, возможны спойлеры)
Харуки Мураками «Норвежский лес» — кончает жизнь самоубийством возлюбленная главного героя;
Рю Мураками «Мисосуп» — сюжет выстроен вокруг взаимодействия главного героя с маньяком-убийцей;
Юкио Мисима «Весенний снег» — главный герой умирает от болезни, будучи разочарованным в жизни и несчастно влюбленным;
Юкио Мисима «Жажда любви» — сначала у главной героини умирает от тифа муж, а в финале она убивает своего несостоявшегося любовника;
Юкио Мисима «Исповедь маски» — война, болезнь, суицидальные настроения и несоответствие стандартам общества;
Банана Ёсимото «Амрита» — у главной героини погибла младшая сестра, это одно из ключевых событий произведения. хотя в целом книга достаточно жизнеутверждающая.
конечно, такие тенденции связаны со многими факторами, начиная с пресловутой исторической изоляцией нации, заканчивая влиянием перенаселения на психику. но в первую очередь, как мне кажется, это связано со максимализмом, присутствующим во всей культуре Японии, когда каждая деталь должна быть доведена до совершенства. а что может ярче, чем смерть, продемонстрировать весь спектр переживаний жизни? эта игра на контрасте заставляет читателя сначала умереть мысленно вместе с книгой, а затем радоваться тому, что наяву он еще дышит.
flamberg
6+6
облака слов
